9 июня в 08:14

Когда икра не лезет в горло

- У вас тут все омерзительно! Как вы тут живете? Люди - не люди, а отбросы, еда гадкая, словно из старых ботинок сделана, вино пахнет хлоркой, полицейские чисто бандиты...
- Простите, я забыла, как вас зовут?
- Алекс меня зовут, я из Сан-Франсиско, - отвечает добрый малый.
- А что там у вас было с полицейскими? - растерянно спрашиваешь ты, не понимая толком, как поддержать эту светскую беседу.
- Да ничего. Но я читал. Можно быть в курсе, не выходя из дома, все-таки 21-й век, - и смотрит так высокомерно, словно это у него 21-й век, а у тебя какой-нибудь 19-й. В лучшем случае.
Добрый малый - русский иностранец.

- Как тут все изменилось! - охает он, но с неодобрением, разумеется. - Я ж уехал совсем крошкой, восемнадцать лет мне было.
Прикидываешь возраст. Ну, лет тридцать шесть.
- И что, семнадцать лет не были в России?
- Был два месяца назад. Я часто тут бываю. Дела, - подмигивает он.
Так подмигивает, что понимаешь - дела важные. Не чета твоим делам.
- Тут дела делать нельзя, - утверждает он. - С русскими невозможно работать.
- Так работайте с евреями, - советуешь ему от всего сердца. - Или с армянами. Выбор большой.
И он так смотрит на тебя, что взгляд прожигает душу.
- В этой стране никогда ничего не изменится, - сквозь зубы бормочет он фразу, после которой ты, конечно, падаешь в нокауте. Кодовая фраза. Все кивают головами, поют "Вихри враждебные".
Удивительная это порода - русский иностранец. Он может 20 лет жить в США, может три месяца греться на пляжах Италии - но будет ровно одинаково обозлен на свою старую родину, которая, мы все не сомневаемся, причинила ему некий загадочный, но очень сильный ущерб.
- Приезжаю - и задыхаюсь, - говорит знакомая, заехавшая из своей Марбельи. - Невозможно тут находиться, сразу все душит.
Душат знакомую четыре квартиры в центре, дом на Николиной горе, счета в шести банках и приятели, которые минуту назад были рады ее видеть. Были рады до той секунды, пока она не решила объяснить, почему нас всех тут окружает говно. Почему наша жизнь - мрак и безысходность.
Объяснив, знакомая немедленно хочет в ресторан "Пушкин" - чтобы испить чашу страданий до дна. Все иностранцы хотят в "Пушкин" - и особенно русские, потому как знают, что там невыносимо дорого и невкусно, а в Испании такое вино стоит в пять раз дешевле (хоть они никогда дешевле не покупают), и что весь этот цирк с "милостивыми сударынями" - он стыдный, нелепый.
Ты глядишь на нее, бедняжку, и понимаешь, что человеку черная икра не лезет в горло.
- Мне все говорят: ты не похожа на русскую! - с гордостью сообщает подружка, которая живет в Барселоне.
- Ну, наверное, потому что ты такая характерная еврейка? - предполагаю я.
И все. Обида навеки. Она "не похожа на русскую", потому что у нее вид современный, клевый... а не такой, как у этих ужасных русских, которые надевают лапти на голову.
- Здесь все через жопу! - возмущается она же тем, что хозяйка квартиры, снятой на Airbnb, опоздала на десять минут. - Что за люди?!
Я не решаюсь сказать, что в Барселоне хозяйка квартиры, которую я снимала, опоздала на 40 минут, не говорила по-английски (никто не говорит), запретила пользоваться второй комнатой (хотя снимали всю квартиру) и еще попыталась на 100 евро поднять цену. Да, а через неделю там рухнул потолок - и она не сделала за это ни малейшей скидки.
Если я поделюсь этой историей, то использую тактику Путина "а-вот-у-вас-в-америке-негров-линчевали" - и этим себя опозорю.
Что в Барселоне разгильдяйство, то в России - порок системы. Только так.
- Ты, - говорят они мне, - смотришь на все через розовые очки. Прячешься от реальности.
И тут же: "На метро не поедем, там все эти ужасные люди. Они наверняка воняют и кусаются".
Эх, милый мой русский иностранец! Знакомый с "реальностью" по фейсбуку и фильмам Звягинцева. Увезший на чужбину в узелочке не только ключи от пяти комнат на Тверской (выгодно сданных в аренду богатой французской семье), но и таинственную страсть, которая побуждает его с упоением читать любую новость, любой комментарий о том, как же тут у нас в России гадко, бесчеловечно, грязно, вонюче, глупо.
Вот приехал знакомый, гражданин США в четвертом поколении, житель Калифорнии, известный телеоператор. Он так радуется. Москва такая красивая. Еда такая вкусная. Люди симпатичные. Он в восторге. Ну да, конечно, душа его американская не болит за всякий произвол, который у нас тут на каждом шагу. Ему пофигу - он ест и пьет, веселится, разглядывает исторические здания (ну, те, которые еще оленевод Собянин не снес, понятное дело).
Но этому "дурачку" позволительно. Тем более он из Калифорнии, они там все не в себе.
Но ты, москвич, ты же в ловушке. В медвежьем таком капкане. Ты должен каждую секунду переживать страдания и разочарования, и каждый шаг по этой кровавой плитке должен причинять невыносимую боль.
- Да-а-а-а! - должен кричать ты. - Да мы тут все подыхаем от безнадеги, от бессилия, от отчаяния! Унесите фуа-гра, не могу его жрать, пока творится беспредел! Верните фуа-гра, буду есть давясь, назло себе!
(И многие ведь кричат. Сама видела/слышала. Кричат, и глаза блестят, и румянец на щеках играет.)
Вот приезжает московский друг к русскому другу, который, допустим, уже лет пять живет в Берлине.
- Ну! - требует тот.
- Кошмар! Еще хуже! Было ужасно, стало ужаснее!
Экстаз. Единство душ.
- Ну, а ты чего? - подмигивает берлинский русский друг. - Не собираешься?
- Собираюсь... - печалится тот. - Но ипотека... Хотя доколе? Дальше будет хуже...
Заходит к ним, допустим, немецкий знакомый.
- Хочу в Москву съездить, - говорит. - Там вроде очень красиво.
- Ты что! С ума сошел?! Куда?! Зачем?! Там плитка! Плитка! У нас блогеров судят, геев убивают, Кремль уже сносят и делают там торговый центр, в воду психотропные подмешивают, в воздухе цианистый калий летает! Все хипстеры - агенты ФСБ!
Немецкий знакомый быстро смешивает вино с виски и уходит смотреть фильмы Звягинцева, понимая, что тот сильно преуменьшил.
А русские друзья выдыхают - ну вот, спасли еще одну невинную душу.
Московский друг по доброй привычке за три недели задумывается, как вернется в эту душную страну, в этот невыносимый город, и увидит этих злых таможенных офицеров в Шереметьево, и вдохнет отравленный воздух, и не поедет на поезде, а поедет на такси, чтобы на своей шкуре опять испытать многочасовые пробки, и потом не заснет, потому что под окнами его квартиры на Петровке все копают и все бурят...
И на душе у него, знаете, становится тепло, потому что он живо воображает, как будет лежать в своей кроватке ар-нуво и сравнивать, как "у них" и как "у нас", и так ему станет тревожно, так невыносимо, что он все же забудется нервным сном - и приснится ему, как на оленях утром ранним мчится ненавистный оленевод, а по его пути в окнах появляются образы Путина и Кадырова - мол, мы свои, не трогайте нас.
Он проснется и подумает сладострастно: "Довели уж совсем...", а утром слегка несвежий пойдет на свою работу в "Газпром" и будет там думать, где же ему провести грядущий отпуск - в Монтре или, как обычно, на Сицилии. Да где угодно, хоть в Майами, лишь бы подальше от всего этого!

Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться:


Смотри также

Посулила — не дала, как тебе не стыдно? Воспитательная беседа Хочу в старости превратиться в такого же весёлого деда Коллега Русские эм глазами зарубежных жо Требуйте долива после отстоя пены Ответы патологоанатома Мои милые пакости Бывшие дети. Перспективы и реальность Приемная комиссия Юмор для гурманов