Рыболовные истории - ВОВКА-РЫБОЛОВ

По утрам, когда из-за неровной линии дубравы, покрывающей правый кряжистый берег реки, выплёскивались первые лучи солнца и зайчиками прыгали в рябоватой воде, я откидывал полог палатки, забирал приготовленные с вечера снасти и направлялся к песчаной косе. Чуть спустившись вниз по течению, где дно было чистое, разматывал лески, насаживал червей пожирнее и, по не совсем понятной для меня традиции рыболовов поплевав на крючок, закидывал удочку в воду. Теперь оставалось только ждать. Ждал. Но, увы, не клевало.
Однажды невдалеке мелькнула среди прибрежного ивняка белобрысая головка. Мальчишка? Что он здесь делает? Вспугивает рыбу? Я подошёл к нему. Лет одиннадцати, темно-коричневый от загара, с выгоревшей на солнце челкой и облупившимся носом. Он, застыв в напряженном ожидании, с забавно приоткрытым ртом, не расслышал моих шагов.
- Ну как, клюет?
Мальчик вздрогнул и ничего не ответил. Поплавок его единственной удочки нервно подергивался. Но затем успокоился и затих.
- Ну вот, помешали, дядя..,
- Как это помешал?
- Как-как? Вы же большой и идете во весь рост у самой воды. Да еще солнышко сбоку...
- А при чем здесь солнышко?
- А при том. От вас падает тень на воду. Тень колышется и пугает рыбу. Неужели непонятно?
Я присел было рядом, но тут же вскочил. В опущенном в воду садке сверкали серебристой чешуей три леща - увесистые, широкие.
- Это ты поймал?
- Тише, дядя. Нельзя шуметь. Отойдемте немного подальше. А что, у вас не клюет?
- Клюет, но плохо (за несколько дней я поймал всего пять ершей, которых торжественно сушил на солнце).

- А что вы насаживаете?
- Червя.
- Ну, конечно,- растянуто и чуть выделяя звук "ш" произнеся мой собеседник.
- Они у меня навозные, красные.
- Все равно. Надо ловить на хлеб.
Мальчик снял тряпочку с крышки жестяной коробочки и показал кусочки хлеба.
- А почему у тебя одни корки и какие-то влажные?
- Корочки не стаскивает течением. А чтобы лучше клевало, смазываю анисовыми каплями, добавляю растительного масла.
Он кинул себе несколько кусочков в рот и причмокнул:
- Вкусные! Хотите попробовать!
Я тут же подумал, что рыба и не клюет у меня потому, что я не могу с таким же аппетитом есть свою наживку.
- Как же тебя зовут!
- Вовка... Вова Тимонин из сорок седьмой школы. Я каждый год приезжаю сюда с папой и мамой, когда у них отпуск. Вон папа ловит с лодки,- показал он на середину реки.- Только ведь опять сачок сегодня не замочит.
- Почему?
- Ведь он ловит на опарышей. Есть такие маленькие белые черви. Да и день сегодня тихий, и рыба идет ближе к берегу. Это когда ветрено, волны на воде, тогда рыба уходит на глубину.
Откуда он обо всем этом знает? Не успел я и рта раскрыть, как Вовка встрепенулся и, пригнувшись, подскочил к своей удочке. Поплавок легонько нырнул, резко и быстро пошел вниз и в сторону. Вовка, моментально сняв с рогатки удилище, нагнулся, к самой воде и потянулся вслед за поплавком, словно бы удлиняя леску, а затем сделал резкую подсечку. Все его движения были спокойными и уверенными... Но когда он стал выбирать леску, она задрожала мелкой дрожью. Что-то тяжелое висело на крючке. Мальчик тянул удилище двумя руками, почти изо всех сил, упираясь и отступая назад. В широко раскрытых голубых глазах отразилась вся гамма испытываемых им чувств - напряжение, радость, испуг. Я кинулся было на помощь, но мальчик только мотнул головой и медленно, с трудом продолжал тянуть леску на себя. Внезапно раздался всплеск, и по поверхности воды веером стали расходиться круги.
- Сачок,- почти беззвучно прошептал он.
Я оглянулся, но подсачека не было. Мальчишка с тоской посмотрел вдаль на одинокую лодку. Сверкнув ослепительными в лучах утреннего солнца боками, почти у самого берега показался крупный язь. Я его узнал по красноватым плавникам. Тут же вспомнил где-то прочитанное, что он часто обрывает лески, ловля его требует сноровки. Так и есть. Язь, махнув хвостом, снова ушел на глубину, волоча за собой и Вовку. Так продолжалось несколько раз. Трудно сказать, кто кого из них больше мучил, готовясь нанести последний удар. Противники были достойны друг друга. Больше всех устал, пожалуй, я, ожидая исхода поединка.
- Дядя,- услышал я шепот мальчика,- я буду сейчас вытаскивать. Станьте к воде. Вдруг сорвется.
Я приготовился к прыжку, чтобы в случае надобности навалиться на рыбу всем телом. Но когда язь с вытянутой в трубочку губой снова показался у поверхности воды, он резко изогнул сильное, красивое тело, ударил широким хвостом так, что брызгами окатил меня, и снова ушел.
В этот момент я не расслышал легкого щелчка и, когда взглянул в сторону Вовы, увидел бессильно опущенное удилище с болтающимся на конце обрывком лески. На глазах мальчика вот-вот готовы были появиться слезы. Я собрался утешить его.
- Я не переживаю, дядя. Чего переживать? И до этого срывались. Во какие,- он чуть ли не на всю длину развел руки. И, как показалось, даже с гордостью добавил: - Какая это рыбалка, если не сорвется. Срываются самые большие, всегда так...
В дальнем конце полуострова показалась женщина.
- Володя!
- Это меня,- сказал мой новый знакомый,- скоро папа поедет домой, пора уху варить. Отнести надо рыбу маме.
И он пошел, слегка согнувшись под тяжестью садка с лещами, оставляя на влажном речном песке следы босых ног.