Строгий мужчина

Марина Никитина ушла от Сережи Высковицкого; фамилию она не меняла - он не настаивал. Он даже намекнул, что принадлежность к старинному и великому роду Высковицких надо еще заслужить. Марина чуточку обиделась - дело было в ЗАГСе, когда заявление подавали. Потом посмеялась и забыла. Но вообще они хорошо жили. Три года прожили. У него была завидная работа и еще какие-то деньги сверх немаленькой зарплаты. Он ей каждые две недели выдавал сумму, как он выражался, эквивалентную семистам пятидесяти долларам. "Это на всё, - сказал он в самый первый раз, - на еду, квартплату, уборку и лично тебе на что хочешь. Но запомни: вот столько - и всё". Трехкомнатная квартира, машина, сам красивый, спортивный, воспитанный, немногословный. Секс на пять с плюсом. Детей, правда, не завели. Марина один раз спросила, почему он так делает, чтоб детей не было, а он ответил: "со временем мы вернемся к этому разговору".

Все это как-то в один раз случилось. Вообще Сережа был строгий. Говорил: "Завтра к шести оденься на выход". Марина первый раз спросила: "А куда мы собрались, к кому?" А он повернулся и вышел из комнаты. Назавтра она вся одетая сидит у себя, он войдет, оглядит ее сверху донизу, скажет без улыбки: "Красивая у меня жена, и одеться умеет. Встали, пошли". Внизу машина или такси, если он планировал выпить. Ну, а в гостях всё весело, все ей ручку целуют. Гости всегда были очень престижные. Так что она потом не спрашивала, куда.
Вот.

А в этот раз она закопалась. Подруга Лиля ей позвонила, она проболтала с ней полчаса лишних, и, когда он вошел, она еще была без чулок и с недосушенной головой. Он поглядел и сказал: "Шесть часов и одна минута". Она сказала: "Прости, с Лилькой заболталась, я сейчас, быстро" - "Пять минут хватит?" - "Ой, что ты! Пятнадцать, ничего? А лучше полчаса, если можно. Прости!"
Он повернулся и вышел. Она услышала, как хлопнула дверь. Посмотрела в окно: он садится в такси.
Но она всё-таки не хотела ссориться. Переоделась в домашнее. Дождалась его. Вышла в прихожую, улыбнулась: "Ну, расскажи, где ты был!". А он посмотрел мимо нее и ответил: "Там, где тебя не было". Повесил плащ, снял туфли, вставил в них распорки и прошел в свою комнату.

Слава богу, это была среда.
Марина всю ночь собирала чемодан и думала, как это она, умная современная женщина, дочь директора школы и преподавательницы вуза, внучка военного хирурга, сама - кандидат технических наук по специальности "газотурбинные установки" - как она смогла отдаться в рабство этому холодному, надутому, жестокому человеку? Бросить работу, жизнь отдать магазинам, готовке, уборке, свежим рубашкам, отглаженным платкам, отполированным штиблетам? Почему? Зачем? Ах, да. Настоящий мужчина. Красивый - этакой скандинавской суровой красотой. Строгий, молчаливый. Властный и сильный в постели. Они спали в разных комнатах. Когда ему хотелось, он часов в двенадцать ночи, а по выходным, бывало, и с утра - звонил ей по мобильнику. Два слова: "Я жду". Секс был отличный, но еще главнее секса - сладкое обмирание в груди и во всем теле, когда она слышала эти хозяйские слова, и шла, почти бежала в его комнату, в покорном восторге предвкушая его какой-нибудь новый каприз. Ей стало стыдно от этих воспоминаний. Она коленками прижала крышку чемодана и застегнула молнию.
Наутро она дождалась, когда он уйдет на службу. Проследила в окно, как он садится в машину и выезжает со двора. Оделась и вышла.

Сразу ехать домой, к маме с папой, как-то не хотелось. Надо было отдышаться, хотя бы полдня. Позвонила Лильке, та как раз была на больничном. Приехала к ней.
- Ты чего? - спросила Лилька, увидев чемодан и рюкзак. - С ума сошла?
Марина всё ей выложила.
- Что? - Лилька даже глазами захлопала. - Врешь!
- Честно! - Марина заплакала. - Я тебе еще не все рассказала. Всё я вообще никому не расскажу...
- Врешь, - выдохнула Лилька. - Прости меня, конечно, но я с ним жила... Нет, нет, это давно было, давно, клянусь! - она схватила Марину за руки. - Мы с тобой еще знакомы не были. Это же слабак, тряпка! Слизняк, а не мужик! Я его по морде била! Клянусь! Вякнет мимо - я ему тапочкой по губам, по губам! А он прощения просит. Я потому его и бросила - сил не стало терпеть его глазки виноватые, щенячьи... Слушай, а давай вечером поедем к нему и просто его изобьем? Вдвоем бить будем! Пока на колени не встанет!
Марина помотала головой и заплакала еще сильнее.

http://clear-text.livejournal.com/468249.html