30 октября 2020 года в 13:27

"Кама"

Хотите верьте, хотите нет... Очень давно, я стоял на балконе нашей квартиры на пятом этаже пятиэтажки и стрелял из рогатки по воробьям на березе под окнами. Истошно громыхая, во двор въехал бортовой грузовик "ГАЗ 52". После непродолжительных эволюции на парковке, он задом, задом, вплотную подъехал к соседнему с нашим подъезду. Ясно, - кто-то из соседей переезжал. Обычное дело.
Хотя, судя по ассортименту загружаемого скарба - переезжали на свалку. Трое мужиков сносили в кузов отборную рухлядь и дрянь. Чего там только не было. Ржавые тазы, кипы пожелтевших газет, вороха ветхого платья, продавленные стулья, битая посуда, десятки живописных пальто и кацавеек для беспризорников гражданской войны и разрухи, остовы новогодних ёлок, остов мопеда и так далее, и тому подобное, и... две гробовые крышки!
Позже я узнаю, что в квартире померла старушка с синдромом Плюшкина.
А сейчас, этот ритуальный атрибут всколыхнул во мне сонм воспоминаний из прошлого июня...

Давным-давно уже не встретить крышку гроба в подъезде дома. Не увидеть траурную процессию, торжественно двигающуюся под окнами и заунывными звуками, заставляющую задуматься о "Нельзя без музыки?!". А тогда обычное дело.
В начале лета мне купили велосипед "Кама". Складной и нежно-зеленый. Ручной тормоз, катафоты по кругу, насос, сумочка с инструментами, багажник с фиксатором, подножка и седло с пружинками. Полный фарш - пятнадцать полновесных кг., мальчишеского счастья на толстеньких пружинистых шинах.
Спустя месяц, терпеливый па сказал мне задушевно: - Аллё, Алёша! Любишь в саночках кататься... Короче, еще раз услышу под окнами вопли "Па, помоги поднять велик", больше велика не увидишь. Люби "Каму" носить...
А ты целый день взад-вперед с пацанами, намотал десятки трудных километров. К вечеру сил - умыться, поесть и завалиться на диван. Подъем велосипеда в жилище, превращался в пытку, тем паче, что ты всего-то на десять кг., его и тяжелее.
Поэтому берешься пошире за раму "Ыы!", семеня, преодолеваешь лестничный пролет, на площадке полминуты отдыхаешь, и опять. На третьем этаже уже отваливается поясница, на четвертом руки, на пятом еще и хочется по-большому.
Как щас помню. В три приема добрался до второго этажа. Опустив "Каму", я поднял глаза - на салатовом фоне стен кровавела гробовая крышка, украшенная (верней устрашенная) черной бахромой. Чего такого, казалось бы...
Но тебе одиннадцать, это восьмидесятые. Самая большая жестокость, что видел по ТВ - передача "Сельский час" и дневной перерыв, а СССР самая читающая страна. Мистик Гоголь будоражит меня и сегодня, а тогда я только что прочел "Вий" и взялся за "Страшную месть". "Пошатнулся третий крест, поднялся третий мертвец... Казалось, одни только кости поднялись высоко над землею... Пальцы с длинными когтями вонзились в землю. Страшно протянул он руки вверх... и закричал так, как будто кто-нибудь стал пилить его желтые кости" (Гоголь Н.В. Избранное в двух томах. Изд. "Художественная литература" 1984 г.).
Схватив "Каму", обмирая, я устремился наверх. Сердце малодушно пыталось укутаться в лёгкие, за спиной разверзалась преисподняя. Достигнув вершины лестницы, я вспомнил, что впереди три этажа и одна лампочка. Нервы сдали.
Разворачиваюсь и, зажмурившись и придерживая "Каму" за руль и седло, я поспешил вниз. Велик запрыгал по ступеням, всей массой предательски увлекая и меня. Не совладав с управлением, я привел нас точно в крышку (она стояла возле двери, что против лестничного марша).
Трах! "Кама" завалилась, я не неё, а сверху пиздануло крышкой. "Так меня и найдут обхезанного..." - подумал я, и с тех пор ничего уже не боюсь. Кроме зеленых складных велосипедов и смерти.
Вскочил, схватил ёбаную "прялку" и воздел над собой пятнадцать кило железа и резины. Аффект (потом пробовал повторить - хуй! Да я и сейчас обосрусь). Не помня себя от ужаса, побежал вниз. Попадись тогда кто на пути - пиздец! Был бы еще покойник, - так я спешил.
Немыслимый ужас сделал мои тщедушные мышцы сталью. Не меняя скорости, перед выходом я развернулся боком (иначе в дверь было не пройти) и вылетел из подъезда, легко и размашисто, как солист Большого вылетает на сцену. Ебаться Цискаридзе не отягощенному Волочковой. Я бы тогда потянул и её, хули там "Кама".
Не видел советский балет для детей "Петя и Волк", но, уверен, "Алёша и Велосипед" не хуже.
На улице я нос к носу столкнулся с отцом. Вот говорят, челюсть упала. А у него при моём появлении, еще и аккумулятор. Он волок батарею из гаража, чтобы основательно подзарядить её дома. Тридцать кг. Ногти с правой ноги, вернулись к папе лишь спустя год болезненной разлуки. Его можно понять - маленький подлец месяц дурачил, заставляя таскать велосипед, а тут бегает, радостно им потрясая, блядь!
После, папа с обидой утверждал, что я ликовал, но это была гримаса ужаса, конечно же.
Очутившись вне опасности, недюжинные атлетические способности, открывшиеся во мне, резко закрылись. Мы с "Камой" рухнули, инерция ещё несколько метров тащила нас по асфальту. Я стер первую фалангу среднего пальца, у велосипеда отломилась педаль, а веселый звонок на руле, навсегда обезголосел.
Так к чему я это. А! Это старушка, ну, что пораженная Плюшкиным-то, попросту спиздила две крышки. Поднимается такая в свой гадюшник, глядь - стоит. А и чего не взять-то? В хозяйстве, оно знаешь... Представляете недоумение и вытянувшиеся лица родственников и друзей усопшего? Не дай боже подцепить такое...
© А. Болдырев


Смотри также