Медицинская статистика

Статистика - предмет скучный и нудный. Когда на четвёртом курсе университета начался цикл медицинской статистики - я чуть со скуки челюсть не вывихнул. Зевал поминутно. А ещё я работал по ночам в ресторане, поэтому запомнил со всего цикла только одно. Как преподавательница, доцент кафедры входила в аудиторию после короткой перемены (я успевал увидеть два-три ярких динамичных сна) и первым делом говорила:
- И снова здравствуйте, уважаемые коллеги, разбудите Павла Владимировича.
Ну бли-и-ин.
И ещё - через каждые полчаса от соседа по парте:
- Лобанов не спать!
А я не сплю. Я мечтаю. Глаза закрыты? Устал. Храплю? Это у меня насморк. Какая-какая погрешность?
Короче статистику я проспал.
Между тем статистика - волшебная наука. Именно с её помощью можно доказать, что у народа отличные зарплаты, нет безработицы и у всех в среднем по коттеджу на побережье Минского моря. А я как не подружился с этим предметом в университете, так до сих пор у нас нелюбовь.

Военная статистика
Все уже знают, что в конце двухтысячных я служил медиком в одной известной воинской части. В моём распоряжении была целая лаборатория, в подчинении - пожилая лаборантка-санитарка-и всё остальное Людмила Сергеевна. А надо мной был пыльный потолок и начальник СЭЛ. Начальник, к слову, был терапевт по образованию и ничего в эпидемиологии не понимал. Поэтому мы с ним разделили обязанности. Он писал ответы на всякие армейские приказы, я - осуществлял проверки. И, хоть положены на были по штату и врач-эпидемиолог, и врач-гигиенист, но по факту никого из этих специалистов в наличии не было.
Так и сидели. Он - начальник, а я - все остальные должности. Кстати, спасибо ему большое, он постоянно брал на себя всякие военные забавы и я до конца службы остался "пиджак" " пиджаком".
Раз в неделю к моему начальнику в кабинет приходил начмед части, и они начинали писать отчёт о заболеваемости. Писали долго, шумно, иногда два раза посылая дежурных офицеров-медиков, подчинённых начмеда за добавкой. В результате рождалась Экселевская таблица, которую оба с видимым удовольствием подписывали и отправляли по факсу в "головной офис" в столицу. Отправку отмечали весёлой песней и шли на рабочие места с чувством выполненного долга. А так как кабинет у нас с начальником был один на двоих, то приходилось мне еженедельно быть свидетелем этого творческого процесса.
Человеком я был подозрительным, ибо не пил (а не пьющий офицер, как известно, либо больной, либо стукач, а здоровье у меня в молодости было ещё хорошее). Но вскоре ко мне привыкли, как к предмету мебели и перестали стесняться. Сбор информации происходил следующим образом.
Начмед звонит в третий медпункт:
- Иванов, у тебя сколько больных ОРВИ? Десять? Почему, б.., так много! Плохо работаешь. А пневмоний? Две? Да ну нафиг, огребёшь ты у меня Иванов.
И уже бросив трубку:
- Пиши - ОРВИ - пять, пневмоний - ну... одна.
И звонил в следующий медпункт.
Потом внезапно наступала осень, ОРВИ считались уже не десятками, а сотнями, и статистика искажалась ещё сильнее. Забитые медпункты напоминали холерные бараки, солдаты в "белугах" лежали в коридорах и подсобных помещениях, доктора сбивались с ног. Из столицы приезжало начальство и наводило порядок точечными приказами и кипой бумажных актов. Испуганная приказами эпидемия отступала.
А тут случилось страшное. Мой начальник засобирался в отпуск и на целый месяц оставил меня в одиночестве. В конце недели приходит начмед.
- Давай отчёт писать.
- Давай.
- Я принёс, - начмед показывает оттопыренный карман.
- Так я ж не пью.
- Ничему тебя, Лобанов, армия не учит! - расстраивается начмед. - Ну, раз не будешь - так я один.
И начинает:
- Третий медпункт - сколько ОРВИ. Восемь? Пиши четыре.
Я ж "пиджак". Пишу восемь. Начмед ругается. Звонит в следующий медпункт.
- Сколько ОРВИ? - и трубку ладонью прикрывает. А телефон военный - слышно за километр.
- Три? Три говоришь?
А я слышу, как начмедпункта на том конце провода отвечает - пять. И пишу пять.
Начмед ушёл от меня расстроенный, проклиная "пиджаков" вообще и меня в частности.
- Невозможно с тобой работать! - сказал мне на прощание. - Вот выйдет с отпуска твой начальник - он тебе задаст.
Отправляю отчёт в столицу. Через час оттуда звонок. Подполковник Абраменко:
- Лобанов, мать! У тебя что там, вспышка?
- Какая вспышка? - удивляюсь я. - Обычный уровень заболеваемости.
- А почему данные по сравнению с прошлой неделей в два раза выше?!
- Ну-у, - вот представьте дилемму. С одной стороны нельзя сдавать начальника и начмеда. С другой стороны правды хочется. - Ну, вот так получилось!
- Вечно у тебя всё через жопу! - злится командование. - Стоило начальнику в отпуск уйти - ты уже что-то накосячил! Ничему тебя армия не учит.
Через час звонит начальник. Его нашли в отпуске слегка нетрезвого и в бане.
- Что ты там им прислал?! - возмущается он.
- Правду, - пожимаю плечами я.
И снова про то, что ничему меня армия не учит, и таких "Дартаньянов" надо за детородные органы на ближайшей ёлке вешать.
- Короче, делай нормальный отчёт!
- Не буду.
- Не будешь! Ты дурак? Ты понимаешь, что они и так сделают, как надо, а ты виноватым останешься!
- Понимаю, - вздыхаю я.
- Я тебя, как друга прошу. Что ты упёрся, как осёл. Никому твоё геройство не надо. Ну пришлют они к тебе комиссию в пятницу. Будешь в субботу и воскресенье с ними сидеть, пересчитывать. Меня из отпуска выдернут. А по итогу всё равно насчитают средний уровень.
"И верно", - подумал я. И переписал отчёт.
До дембеля оставалось 124 дня.
П.С. Есть ещё про гражданскую и коммерческую статистику - но что-то я и так разогнался. Потом как-нибудь напишу.