Врач-психиатр про свою работу

Я работала в "остром" женском отделении около года. В психиатрической больнице мужские и женские отделения расположены отдельно. Пациенты живут здесь подолгу, полгода - вполне типичный срок, и смешивать пациентов разных полов было бы неправильно.
Врачи и санитарки в женском отделении тоже обычно женщины, хотя какого-то правила, которое этого требует, нет. Мужчины тоже работают, но редко. Потому что будет трудно и неудобно им самим: пациентки часто расторможены, в том числе сексуально - они могут быть навязчивыми, приставать, это мешает работать.
Есть такой стереотип, что психиатрическая больница как тюрьма - это неправда. Никакой особенной охраны нет. Меры безопасности очень условные. Даже в надзорной палате.

По идее, это место, где пациенты в состоянии обострения, с галлюцинациями и так далее находятся под круглосуточным надзором. Ну вот и сидит там медсестричка на входе - ногой в косяк упрётся, чтобы никто не выходил, это и есть надзор.
С буйными пациентами справляемся сообща - и врачи, и санитарки, в общем, персонал, который находился рядом - вместе держим, кто-то ставит укол феназепама или аминазина. Это транквилизатор и нейролептик. После укола пациент сразу успокаивается, впадает в такое полузабытьё. Пробуждение очень неприятное, они долго отходят и потом стараются больше не буйствовать.
Кроме общепсихиатрических отделений есть ещё приёмное, детское, диспансерное и отделение неотложных состояний. И отдельный корпус с решётками и охраной. Это преступники, которые не сидят в обычной тюрьме, потому что суд признал их невменяемыми. Они не лечатся за решёткой весь срок - спустя какое-то время переходят в общее отделение, но по-прежнему находятся на принудительном лечении. Раз в полгода их состояние оценивает комиссия, а суд решает, нужно продлевать лечение или нет.
В плане безопасности есть ещё одно отличие от обычных больниц: все кабинеты закрыты на замок, даже когда врач внутри. Зайти снаружи можно только постучав. Когда я пришла работать в больницу, то почти сразу узнала, почему.
Я работала с врачом в мужском отделении, он что-то писал, я печатала документ за компьютером - и краем глаза увидела, что дверь открывается. Повернулась - а там пациент уже летит и бьёт врача кулаком по лицу. Врач смог скрутить его и прижать. Оказалось, забыл закрыть двери, а пациенту голос в голове приказал напасть.
Конечно, пациенты не бросаются на врачей каждый день, это редкий случай. Большинство из них вполне доброжелательны и даже любят своих врачей.
Если врач получит травму, её признают производственной, но за несколько лет такого ни разу не случалось - обычно сами врачи к ушибам относятся легко, спускают на тормозах. Типа, просто издержки профессии.
Пациенты могут причинять вред себе.
Одна пациентка воткнула нож в свою шею, другая проглотила железные колечки от кроватной сетки.
Конечно, мы стараемся такого не допускать - отслеживаем их состояние во время лечения, меняем медикаментозные схемы в зависимости от поведения и так далее. Сознательные больные сами рассказывают: "Ой, что-то мне плохо, тоскливо, как бы я чего не натворил, сделайте что-нибудь". Но таких меньшинство. В основном, пациенты скрытные.
Как-то раз я случайно нашла под подоконником целый тайник - там непроглоченные таблетки, зажигалка, гвозди, проволока.
"Открыла глаза - а дочь заносит над горлом кухонный нож"
В детском отделении я чаще всего встречаюсь с задержками умственного развития, расстройствами аутистического спектра и шизофренией. Я считаю, что здесь моя работа более интересна и более важна, потому что детям больше шансов помочь, больше вариантов повлиять на их развитие.
Именно шизофрения - самые интересные случаи. Например, из последнего.
Я сижу в приёмном отделении, вечер. Заходит, прихрамывая, молодая женщина с перебинтованной ладонью и дочь-подросток. Мама с трудом заполняет согласие на осмотр и рассказывает, что случилось. Она живёт одна с дочерью, у девочки почти полная глухота. Мама спала в своей комнате, дочка - в детской. Ночью сквозь сон почувствовала, что рядом кто-то дышит. Открыла глаза - а над её горлом дочь заносит кухонный нож. Она успела подставить руку, нож соскользнул, попал по кровати, потом - по ноге. Женщина ещё припомнила, что, когда уже засыпала, дочь несколько раз заходила в её комнату, молча внимательно смотрела. И мама спрашивала, мол, что такое, доченька, почему не спишь? И тогда дочь уходила. Как она потом поняла - девочка проверяла, уснула мама или нет. Я стала расспрашивать девочку, и это было сложно - из-за нарушений слуха она очень невнятно говорит, почти ничего не понять. Тогда она попросила листок и карандаш и стала быстро и очень красиво на нём рисовать. Так и общались - мама "переводила" ей вопросы и отчасти её ответы, а остальное девочка передавала рисунками. Вот она нарисовала демона с крылышками, написала его имя. Вот - ангела. Это, кстати, типичная фабула шизофренического бреда - борьба в человеке добра и зла. Нарисовала сердце, какие-то действия, образ себя, мамы и так далее. Я поняла, что демон приказывал ей убить маму, а ангел ему мешал. В какой-то момент девочка встревожилась, начала оглядываться, а потом стала быстро-быстро писать на листке: "Уходи, они знают, они услышали, уходи, уходи, уходи". В целом я привыкла к историям с голосами в голове, но тут мурашки побежали даже у меня.
Конечно, мы сразу госпитализировали девочку. Это уникальная история в том смысле, что подростки с шизофренией к такому моменту, как правило, уже давно в поле зрения врачей.
Большую часть диагнозов обыватели никогда не слышали, но есть "модные" - например, депрессия или биполярное расстройство. Меня, как медика, посты в Instagram типа "ах, сегодня я в депрессии!" должны раздражать: если у тебя плохое настроение - это не депрессия. Но не раздражают.
Я думаю, что "мода" на депрессию, БАР и другие ментальные расстройства подтолкнула множество людей больше узнать о них, разобраться, как их лечат, как с ними жить. Ментальные расстройства обсуждают, снимают фильмы, пишут о них в соцсетях - и это хорошо. Люди узнают, что самостоятельно, без помощи психотерапевта и медикаментов, справиться с депрессией практически невозможно. Что в обращении за профессиональной помощью нет ничего зазорного. Хотя инерция мышления, конечно, по-прежнему очень велика. "Зачем я пойду к психотерапевту, я что, псих, что ли", - этого ещё очень много.
Очень мешает миф о том, что стоит тебе обратиться в психиатрическую больницу - и ты тут же окажешься на учёте. И всё - права не дадут, на работу не возьмут и так далее. На самом деле это полная ерунда, просто чушь. Все личные данные при обращении в больницу - врачебная тайна. Принудительная постановка на учёт возможна исключительно по решению суда, для которого нужны веские основания, диагнозы вроде той же шизофрении. Никто не поставит на учёт человека с депрессией.
Детей с расстройствами часто травят одноклассники, родители советуют их опасаться, не общаться с ними и так далее. Как следствие - перевод на домашнее обучение, потеря социальных навыков, ухудшение состояния. Я считаю, что это неправильно. Если ребёнок с сохранным интеллектом, родителям стоит приложить максимум усилий, чтобы он ходил в школу. Это позволит ему лучше социализироваться.
На самом деле абсолютное большинство детей с расстройствами не опаснее сверстников. Единичные случаи, когда это не так - как та девочка с шизофренией - к моменту обострения, как правило, давно под наблюдением.
Это, конечно, вопиющий пример родительской невнимательности. Вернее, я не верю, что мама не замечала необычного поведения. Скорее всего, просто предпочла не замечать сознательно. Тревожные признаки у детей проявляются довольно рано. Это не обязательно разговоры с самим собой, они могут быть очень разнообразными.
Я работала с шестилетним мальчиком, который говорил как взрослый мужчина - рассказывал не о том, условно, как он Ваню в песочнице в машинки обыграл, а об объективации в культуре Ренессанса. Да, он гений, но гениальность такого рода часто идёт об руку с тяжёлыми расстройствами.