"Это - нельзя" или гуманизм по-европейски

Сестрица моя живёт в Литве. Маленький городок посреди леса.
В этом городке есть местный канал кабельного ТВ. И, в числе прочего, по этому каналу раз в неделю городской муниципалитет отчитывается о сделанном и планируемом.
(Хорошая традиция, кстати.)
Ну и вот, в начале осени ихний пресс-секретарь - или как там его, дьявола, по связям с общественностью - объявляет: у нас тут белочки по улицам бегают, а зимой белочкам голодно, они у граждан хавчик вымогают, а это создаёт опасность бешенства и прочего. Так что мы поставим для белочек вот такие вот кормушки. Также город открывает вакансию для социально-слабозащищённого гражданина, то есть пенсионера или инвалида, который должен будет два раза в день ходить по маршруту и насыпать в эти кормушки специальный сбалансированный белочковый корм.
Гуманно, чо. И белочкам хорошо, и гражданам, и пенсионеру приработок.
Проходит две или три недели, и в очередном отчёте этот дьявол по связям с общественностью продолжает тему с белочками.

Оказывается, бельчачьи кормушки стоят на земле - ну, видимо, чтобы пенсионеру-инвалиду было не тяжело насыпать в них сбалансированный корм.
И, внезапно, кроме положенных белочек, в них повадились харчеваться совершенно посторонние зайцы. Приходят из леса и обжирают белочек, сволочи.
Тут дьявол по связям делает скорбную мордочку, поднимает нравоучительно палец и произносит:
- А это - нельзя. Это - не для зайцев.
Короче, город открывает ещё четыре вакансии для социально-слабозащищённых.
Ходить по маршруту, и при обнаружении преступно жрущего чужой паёк зайца...
... с дистанции около пятидесяти метров стрелять этому зайцу в жопу из специального пневматического ружья специальной мягкой пулей.
Чтобы оного зайца не травмировать, но гуманно создать и закрепить у него условный рефлекс между чужой столовкой и болью в жопе.